Перейти к верхней панели

Органические поражения мозга

Развитие ребенка с органическим поражением ЦНС всегда отличается от развития его здоровых сверстников. Оно вызывает множество вопросов у педагогов и родителей, так как в некоторых случаях отдельные функции соответствуют возрасту или даже несколько опережают, а другие развиты значительно хуже нормы. Это создает своеобразную «мозаичную» картину развития и может производить впечатление непослушания или невоспитанности ребенка. Поэтому задачей психолога является выявление того, не стоит ли за фасадом «невнимательности», «упрямства», «баловства» симптоматика органических нарушений головного мозга, а значит, нуждается ли ребенок в педагогической и медикаментозной коррекции.
Поврежденное психическое развитие — это развитие психики ребенка с органическим поражением центральной нервной системы. К поврежденному развитию можно отнести такие состояния, как минимальная мозговая дисфункция, нарушение межполушарного взаимодействия, локальные поражения головного мозга (например, речевые зоны коры), эпилепсия, прогрессирующие органические поражения ЦНС.
Минимальная мозговая дисфункция — биологически обусловленная недостаточность функций нервной системы, приводящая к легким расстройствам поведения и снижению обучаемости.
Причины этой дисфункции — различные вредности, перенесенные в период внутриутробного развития (токсикоз, инфекционные заболевания у матери, алкогольная интоксикация в поздние сроки беременности), травмы во время родов, заболевания в течение первых трех лет жизни. В результате этих воздействий происходят более или менее локальные поражения мозга в корковых либо подкорковых отделах. Проявления минимальной мозговой дисфункции отличаются многообразием и зависят от локализации повреждения. Чаще всего отмечаются задержка и нарушения развития моторики: неловкость движений, тики, гримасничанье, двигательная расторможенность либо повышенная медлительность, а также нарушение сна, возбудимость, неуправляемость поведения.
В ходе дальнейшего развития ребенка с минимальной дисфункцией происходит постепенная компенсация имеющихся нарушений. При благоприятной системе обучения, воспитания и лечения к подростковому возрасту сглаживаются имевшиеся раньше симптомы, и обнаружить остаточные явления органического поражения можно только при специальном нейропсихологическом и электроэнцефалографическом исследовании. Однако при присоединении других дополнительных факторов (травм, хирургических операций, соматических заболеваниях, переутомления, неблагоприятной социальной ситуации развития) минимальная мозговая дисфункция может привести к развитию ряда заболеваний: эпилепсии, психопатии, несостоятельности речевой системы, возникновению неврозоподобных расстройств. В связи с этим важной задачей является выявление детей с органическими поражениями ЦНС и наблюдение за развитием ребенка со стороны специалистов: невропатолога, психолога, логопеда.
При обычном патопсихологическом обследовании у детей с минимальной мозговой дисфункцией, при церебрастенических состояниях отмечается истощаемость психических процессов, нарушение объема и концентрации внимания, недостаточность механического запоминания. Отмечается значительная разница в уровне достижений при выполнении различных интеллектуальных проб. Такая неравномерность уровня достижений служит критерием дифференциации органических поражений ЦНС от олигофрении. Отмечается эмоциональная лабильность, высокая чувствительность к оценке экспериментатора.
При некоторых формах органического поражения ЦНС в большей степени страдают психические процессы (память, внимание), а личностное развитие сохраняется в границах возрастной нормы. Такие дети тяжело переживают свою несостоятельность, у них легко возникают вторичные нарушения: заикания, тики, страхи, расстройства сна и аппетита. Самооценка занижена, ребенок четко дифференцирует отношение к себе со стороны значимых лиц.
При других поражениях происходит преимущественно нарушение развития эмоционально-волевых механизмов, формирование психопатоподобного синдрома. Это проявляется в повышенной возбудимости, психической неустойчивости, обидчивости. Такой тип нарушений часто сопровождается усилением изменением влечений: стремление к бродяжничеству, агрессивность, сексуальная расторможенность и т.д. При обследовании отмечаются недостаточная критичность к своим достижениям, экстернальный локус контроля, часто завышенная либо недифференцированная самооценка. От детей и подростков с психопатией эту группу отличает нарушение психических процессов, неравномерное снижение интеллекта. Результаты нейропсихологического обследования ребенка позволяют выявить точную локализацию органического поражения головного мозга. Особенно желательно проведения такого обследования у детей после перенесенных травм черепа, сотрясения головного мозга.
Межполушарная дисфункция — нарушение развития одного из полушарий головного мозга либо недостаточность взаимодействия между ними.
Неравномерность развития функций полушарий головного мозга также можно отнести к поврежденному психическому развитию. Ребенок с преобладающим развитием функций правого полушария (в некоторых случаях это сопровождается леворукостью) отличается своеобразным восприятием мира. У этих детей преобладает наглядно-образный тип мышления и восприятия; в то же время логические соотношения, абстрактные схемы усваиваются значительно хуже. В младших классах это приводит к трудностям в усвоении математики, недостаточному пониманию лексико-грамматического анализа предложений.
При патопсихологическом обследовании у детей с доминированием правого полушария не отмечается нарушений со стороны работоспособности, внимания и памяти, возможно наличие эйдетического зрительного запоминания(100%-ное запечатление картинки со всеми деталями). Уровни достижения при выполнении интеллектуальных тестов неравномерные: высокие достижения при выполнении «Кубиков Кооса», «Матриц Равена» сочетаются с затруднениями в выполнении вербальных аналогий, определении понятий. Если спросить ребенка о способе его мышления, то выясняется, что преобладает не «проговаривание», а «видение картинок». За счет этого поиск общих закономерностей осуществляется с трудом.
Дети с леворукостью нуждаются в несколько ином подходе при обучении чтению и письму. Гораздо успешнее обучение происходит при зрительном запоминании целых коротких слов, сопровождаемых картинкой.
У детей с доминированием правого полушария особенно трудным является обучение по обычным программам в первых классах школы, для них желательно максимальное применение наглядных средств обучения, поощрение рисовать самостоятельные схемы-иллюстрации при решении математических задач.
При доминировании левого полушария отмечается неуспешность в ходе выполнения графических проб, заданий, требующих зрительного анализа и синтеза. Речь развита хорошо, нарушений чтения и письма при легких формах не отмечается. Возможно некоторое недоразвитие эмоционального восприятия, слабость эмпатии. Логика мышления не нарушена.
При более тяжелых поражениях головного мозга возникают специфические нарушения речи, письма и чтения, препятствующие школьному обучению.
Во время психологической коррекции желательно обращать внимание на внешнее выражение эмоций, опознание эмоциональных состояний других людей, понимание логики их чувств и поступков. Позитивно влияет слушание музыки и отражение состояния музыки в рисунке. Существенные затруднения у детей этого типа наступают в подростковом возрасте, часто они предпочитают «общение» с компьютером, а не со сверстниками. Тренинги общения, эмпатии позволяют уменьшить проявления межполушарной дисфункции.

Лечение органической патологии и психических расстройств

Прежде всего, следует установить причину возникновения органической патологии. От этого будет зависеть тактика лечения.

При инфекционной патологии следует назначить антибиотики, чувствительные к возбудителю. При вирусной инфекции – противовирусные препараты и иммуностимуляторы. При геморрагических инсультах показано оперативное удаление гематомы, а при ишемических – противоотечная, сосудистая, ноотропная, антикоагулянтная терапия. При Болезни Паркинсона назначают специфическую терапию – леводопосодержащие препараты, амантадин и др.

Коррекция психических нарушений может быть медикаментозной и немедикаментозной. Наилучший эффект показывает сочетание обеих методик. К медикаментозной терапии относят назначение ноотропных (пирацетам) и церебропротективных (цитиколин) препаратов, а также транквилизаторов (лоразепам, тофизопам) и антидепрессантов (амитриптиллин, флуоксетин). Для коррекции нарушения сна применяют снотворные средства (бромизовал, фенобарбитал).

Важную роль в лечении занимает психотерапия. Хорошо себя зарекомендовали гипноз, аутотренинг, гештальт-терапия, психоанализ, арт-терапия. Особенно это важно при лечении детей в связи с возможными побочными эффектами медикаментозной терапии.

Информация для родственников

Следует помнить, что больные с органическим поражением головного мозга зачастую забывают принимать назначенные препараты и посещать группу психотерапии. Нужно всегда напоминать им об этом и следить за тем, чтобы все предписания врача выполнялись в полной мере.

Если вы заподозрили у своих родственников психоорганический синдром, как можно быстрее обратитесь к специалисту (психиатру, психотерапевту или неврологу). Ранняя диагностика является залогом успешного лечения таких больных.

Поражения головного мозга влекут за собой неврологические нарушения, требующие дальнейшей реабилитации с целью восстановления утраченных функций.
Узнать стоимость реабилитации…
После поражения головного мозга вероятен риск утраты или ухудшения повседневных способностей.
Реабилитация после инсульта…
Стоимость курса реабилитации во многом зависит от видов, объема и форм восстановительных мероприятий.
Узнать расценки…
Пройти реабилитацию после черепно-мозговых травм возможно в кредит.
Посмотреть условия…
Для полного восстановления после черепно-мозговых травм крайне важно обеспечить профессиональный медицинский уход и поддержку.
Куда можно обратиться?
Посмотреть фото реабилитационного центра…

Вне зависимости от того, чем были вызваны поражения головного мозга, все они влекут за собой проявление неврологических дисфункций в отношении слуха, речи, зрения или движений. Устранение этих нарушений требует комплекса восстановительных мероприятий, который, увы, в домашних условиях или в неспециализированной клинической больнице пройти практически невозможно, либо он не даст положительного эффекта. Почему это так, мы попробуем объяснить в данной статье.

Различные поражения головного мозга, вследствие инсульта, черепно-мозговой травмы или других заболеваний приводят чаще всего к неврологическим нарушениям: двигательным, речевым, когнитивным и другим.

В зависимости от тяжести заболевания и локализации повреждений в головном мозге интенсивность и обратимость этих неврологических расстройств может быть различной. В любом случае, после получения экстренной медицинской помощи и проведения лечения основного заболевания наступает период реабилитации, призванный восстановить утраченные функции или, если это оказывается невозможным по медицинским показаниям, научить человека полноценно жить после перенесенных заболеваний.

В научной медицинской среде большинство врачей-неврологов и других специалистов сходятся во мнении, что период активной реабилитации пострадавших от поражений головного мозга необходимо начинать в первые две-три недели после прохождения острой фазы заболевания. А наибольшая эффективность восстановительного лечения приходится на первые три-шесть месяцев, в последующие полгода происходит закрепление полученных успехов. На самом деле, в зависимости от характера и тяжести последствий, реабилитация может длиться до двух лет – часто именно столько времени требуется для восстановления речи.

Из органических мозговых поражений наблюдались случаи с нарушением сенсорного синтеза, анозогнозией и синдромом психического отчуждения при выраженном эпидемическом энцефалите, травме, опухолях головного мозга, субдуральном кровоизлиянии и др. Всего 16 клинических наблюдений.

12. Больной Б., 29 лет, инвалид. В клинике его наблюдали на протяжении 3 лет.

Анамнез: в роду патологии нет, рос и развивался нормально, был живым, спокойным, уравновешенным, активным, хорошо и быстро продвигался по службе. Болел в детстве корью, в 20 лет — брюшным тифом, в 22 и 26 лет — гонореей. Однажды отравился рыбой, были рвоты, высокая температура, резкие диспептические расстройства, не спал около четырех дней, были головокружения, при попытке подняться и встать «ударяло, как обухом, по голове», отчего больной падал. Проболел 8 дней, сильно ослабел. Через месяц после отравления окружающие стали отмечать перемену в его характере: стал раздражительным, неусидчивым, нетерпеливым. Периодически, на несколько часов, наступали расстройства настроения, состояния какого-то «опьянения», мысли текли медленно, больной становился неуклюжим, нерасторопным. Работать становилось все труднее и труднее, а в дальнейшем больной перестал справляться с работой. Через год обратился к врачам, которые поставили диагноз «энцефалит» и перевели на инвалидность. Периодически стали наблюдаться своеобразные «приступы», которые длились по нескольку часов. Во время приступа больной делается тоскливым, тревожным, ощущает прилив крови к голове, окружающая обстановка и люди колеблются, как тени, кажется не настоящими, не такими, как в обычное время. Сам больной кажется себе также особенным, необычайным, «человеком мировою значения», от жизни и поступков которого зависят многие явления в природе и политические события. Через два года появились новые «приступы»; больной ощущает свое тело, чувствует боль, но ему кажется, будто бы тело не его, точно «душа» уходит из тела и со стороны распоряжается им. Эти приступы чередуются друг с другом. Последние 2—3 года мысли о необычайности своей личности стали постоянны и не коррегируются никакими доводами, нарастает скованность и ипохондрические высказывания.

Объективно: со стороны неврологического статуса — выраженный паркинсонизм, скованность, маскообразность лица, левосторонний спастический гемипарез, анизокория, асимметрия лица с опущением правой носогубной складки, слеза симптом зубчатого колеса, повышенная саливация, плохо модулированная речь.

В клинике: больной назойлив, надоедлив, высказывает бредовые идеи величия, значимости н толкования, связанные с особенностями его личности, он особенный, замечательный человек, с его жизнью связана жизнь всего человечества. Умрет больной — погибнет весь мир, все человечество. Каждое слово, сказанное больным, увеличивает народонаселение. Деньги, побывшие в руках больного, делаются неразменными. От состояния больного зависит война в Корее и т. п. Органы больного необычайны, особенны, вскрыв тело, ученые сделают открытие мирового значения, кровь больного обладает особыми лечебными свойствами, особенно во время приступов и т д. Пароксизмально у больного наступают приступы двоякого рода, длящиеся несколько часов. «Приступы» сопровождаются вегетативной реакцией: покраснением лица, повышением саливации н усилением скованности, настроение тоскливое, раздражительное. «Приступы» первого характера состоят в изменении реальности окружающего: люди и обстановка меняются, кажутся не настоящими, странными. Тело больного как бы наливается изнутри, что-то гудит, как мотор. Мысли текут быстро, вереницей. Заостряются бредовые идеи величия и значимости. Во время второго приступа преобладают явления деперсонализации: больной перестает чувствовать свое тело—»рука моя и не моя». Кажется, что душа выходит из тела и со стороны распоряжается им. Нарастают явления ирреальности, деперсонализации и ипохондрии.

Данный случай достаточно демонстративен наличием периодически пароксизмально возникающих состоянии психосенсорных расстройств и переживаний раздвоения личности. Эти состояния выступают на фоне обострения неврологической и вегетативной симптоматики, характерной для эпидемического энцефалита. Эти приступы купируются сном, наподобие купирования пароксизмальных тонических судорог глазных мышц при эпидемическом энцефалите; феномены отчуждения, раздвоение личности в данном случае служили материалом к бредоподобным толкованиям, перешедшим в последующем в бредовые идеи значения и величия. Личность больного вне приступов относительно сохранна, особенно в светлые промежутки между пароксизмально наступающими психосенсорными нарушениями. В периоды этих кратковременных приступов с отчуждением наблюдались изменения ясности сознания в форме сноподобной оглушенности. Эти состояния, как правило, кончались глубоким сном.

Приведем клиническое наблюдение больной с патологическим развитием личности, с синдромом раздвоения и деперсонализации после субдурального кровоизлияния.

13 Больная М, 37 лет, домохозяйка, переведена в клинику из больницы с жалобами на головные боли; чувство качания при ходьбе н в постели, ощущение пустоты и тупости в голове, кратковременно наступающие переживание отделения своего «я» от тела с чувством блаженства.

Больная респираторного телосложения с диспластическими чертами, несколько истощена, анемична. Неврологически тремор пальцев, незначительная асимметрия лица. экзофтальм, сухожильные рефлексы высокие, с Общей иррадиацией, с клонусообразными подергиваниями; красный, сливающийся, стойкий дермографизм; небольшое увеличение щитовидной железы.

Больная развивалась в детстве по характеру впечатлительной, капризной и плаксивой. В возрасте 10 лет неоднократно подвергалась со стороны дяди попыткам совершить половой акт. После того, как она поняла смысл этих половых извращений, впала в депрессию и долго тяжело переживала- ей казалось, что она нечистая, развратная и не может общаться с другими девочками. Стала избегать людей, стала замкнутой, застенчивой, искала одиночества. После окончания школы училась в Москве, в Высшей школе, затем через год переехала в Ростов, где поступила на физико-математический факультет. Увлекалась теософической и оккультной литературой. Иногда участвовала в спиритических сеансах. Постепенно складывалось определенное миросозерцание: она представляла себе, что в природе существует некий всесильный разум, который управляет вселенной. Часто предавалась глубокому самоанализу: «Мне казалось, что кроме моего тела есть еще что-то, ну, скажем, душа. Если мое тело было грязное, зато душа нечто самостоятельное, чистая. Душу ничто не может загрязнить». Постепенно изживала психотравму детства и стала даже ее забывать. После сыпного тифа больная бросила учебу и уехала домой в деревню. Вышла замуж. Вначале жили с мужем хорошо. Однако через 6 месяцев они разошлись из-за того, что муж не хотел иметь детей. Однажды во время работы в поле в сильную жару в результате инсоляции она внезапно упала в глубоком обмороке, который продолжался около 2-х часов. Привезли в Ростов и поместили в нервное отделение больницы. После обморока обнаружился левосторонний гемипарез. После спинномозговых пункций стало лучше; выписалась из больницы с диагнозом- субдуральное кровоизлияние. Через год больная поступила в психиатрическую клинику. Жаловалась на чувство раздвоенности своей личности: «Казалось, что что-то постороннее, чужое надвигается на меня, овладевает мной — нечто злобное, не свойственное моей натуре». Внешний мир казался туманным, не реальным, но зато ее внутренние переживания были яркими: «Моя личность раздвоена, мое «я» кажется совершенно обособлено от тела, злоба и эмоции исходят от тела». Жалобы на головные боли, горение рук и ног, тошноту, обильное слюноотделение. Из клиники выписана без улучшения. Дома чувствовала общую слабость, навязчивые мысли об убийстве отца, которого она обожала. Приступообразно переживала чувство отделения своего «я» от тела, которое казалось ей чужим. Эти состояния сопровождались чувством блаженства. Она испытывала легкость и ясность мысли и прекрасное настроение. Эти состояния бывали нечасто. Через несколько месяцев появились ощущения качания при ходьбе и в постели, чувство пустоты и тупости в голове, замедление ассоциативной деятельности и речи, ощущение замерзания рук и ног. Через 6 месяцев вновь поступила в клинику.

В клинике: у больной ясное сознание, правильное поведение. Эмоционально неустойчива, несколько вяла, заторможена. Отмечается частый смех. Говорит, что смех возникает непроизвольно; ощущения увеличения и уменьшения головы, покачивания тола в постели; потолок Бременами кажется то приближающимся, то удаляющимся. Иногда не объяснимое чувство досады и злобы. Переживание нереальности окружающей обстановки, раздвоения и отделения своего «я» от тела, наступающее внезапно. Часто говорит, что ее эмоции угасли «чувство симпатии и любви к окружающим у меня затухают». Однако объективно больная живая; мимика выразительная. Временами у больной внезапно приступообразно возникают клонусообразные подергивания конечностей, длящиеся несколько минут при наличии полного ясного сознания, возникающие без предшествующих эмоциональных переживаний. Выписалась через несколько месяцев со значительным улучшением. В течение последующих 5—0 ч г больная периодически лечилась гипнозом амбулатории в клинике. Легко входит в гипнотическое состояние. Несколько раз с целью эксперимента бол»-ной было внушено полное отделение ее «я» от тела. Причем больная так описывает свое состояние: «Я не могла двинуть ни рукой, ни ногой, тело оцепенело. Вдруг мне показалось, что я стала легкой, невесомой, тепа своего вовсе не чувствовала. Казалось, что я вышла из своего тела, нарушилась связь между мной и телом. Появилось приятное чувство абсолютного покоя, почти блаженное состояние» Больная трудоспособна, работает и одновременно учится на курсах медсестер. Учится хорошо. Интеллект хороший. Соматически чувствует себя удовлетворительно. Периодически появляются состояния чуждости своего тела и окружающей обстановки.

Особенность этого случая в том, что феномены отчуждения и чувства раздвоенности своей личности появились у больной через год после субдурального кровоизлияния с левосторонним гемипарезом. Переживала чувство отделения своего «я» от тела, причем интересно то. что она имела в это время ясность мысли и прекрасное настроение. Внезапные безотчетные и необъяснимые приступы злобы, и жестокости она считала исходящими не от своего «я», а от тела, и поэтому они казались чуждыми и несвойственными ее личности. Эти состояния возникали приступами. Больная теряет чувства симпатии и близости к людям и еще более замыкается от окружающего. В дальнейшем, на соматогенно возникшей патологической почве личность больной претерпевает своеобразное развитие с паранойяльными компонентами.

В течение последующих 5—6 лет у больной периодически и кратковременно в менее интенсивной форме возникали аналогичные состояния отчуждения личности. Больная легко поддается гипнотическому внушению. Во время гипнотического эксперимента, когда ей было внушено отделение «я» от тела, она вновь испытала блаженное состояние. Возможно, что это приятное переживание при состоянии отчуждения своего «я», кроме биологических причин, еще объясняется мистической настроенностью, убежденностью больной в самостоятельном существовании «субстанции «я».

При травмах головного мозга довольно редко встречаются случаи с явлениями распада сенсорного синтеза и психического отчуждения. Ниже приводим эти наблюдения.

14. Больной Т., 36 лет, председатель сельсовета, поступил в клинику с жалобами на странные ощущения: как будто вылетают зубы, губы, язык; голова как будто растет. Не чувствует веса тела. При взгляде на предметы кажется, что на них садится какая-то тень. Просит оказать хирургическую помощь.

Телосложение ближе к атлетоидному. Со стороны соматики: тоны сердца глуховатые, пульс—100 в минуту. Покровы бледные, на коже лица и шеи участки с пигментацией. Неврологически: механическая возбудимость мышц, тремор мимических мышц пальцев, век и языка; сухожильные рефлексы с верхних и нижних конечностей живые. Анизокория. Асимметрия лица. Язык отклоняется влево. Дермографизм красный, стойкий. В роду патологии не отмечается. Развивался в детстве нормально, был здоровым, спокойным и послушным ребенком. Работать начал с 16 лет в шахте, испробовал все профессии, начиная от конюха и кончая отбойщиком. Через несколько лет был послан на учебу в совпартшколу. После окончания работал парторгом в шахте, затем был выдвинут председателем сельсовета. Женат, имеет одного ребенка. По характеру мягкий, общительный, отзывчивый, считается хорошим работником. Осенью во время поездки в город на грузовой машине на быстром ходу был сброшен с машины. Ударился теменной частью головы о камень, впал в бессознательное состояние. В больнице в течение трех месяцев находился в полубессознательном состоянии. Затем в течение нескольких месяцев наблюдалась полная амнезия предшествующих событий. В апреле стало лучше, выписался из больницы домой, работал на огороде. В августе почувствовал себя плохо. Казалось, что отдельные части тела: зубы, язык, губы, руки, ноги — вылетают, выталкиваются; голова растет; на людей и вещи садится какая-то тень.

В клинике: больной спокоен, поведение правильное, постоянно ходит по коридору и поддерживает рукой левую половину челюсти. Высказывания больного крайне стереотипны. Однообразно, без всякой модуляции повторяет, «что зубы вылетают, боль ударяет в корень языка, сердце также вылетает из груди». При взгляде на людей и предметы видит, как «садится тень сверху». Формы и размер тела окружающих людей меняются в его глазах: он видит, как их головы удлиняются, уменьшаются, принимают «сказочные размеры». Не может читать, так как «буквы разлетаются в стороны». Резкий свет раздражает; больной ходит, обычно защищаясь одной рукой от света, а другой мнет кожу щеки. Утверждает, что не ощущает веса своего тела — «как будто плыву по воздуху». Речь и мимика больного слабо модулированы, голос монотонный, временами стереотипно улыбаясь, говорит о своих мучительных страданиях. Совершенно безучастен к окружающим событиям. В беседе с ним можно было слышать однотипные фразы, одни и те же слова, характеризующие его состояние. Настаивает, чтобы ему сделали операцию в щеке: «Сделайте, пожалуйста, операцию, тут и дела всего на 3 копейки, был бы нож сам бы сделал». Однажды украл из столовой нож и спрятал, привязав бечевкой к половому члену.

Больной выписан без всякого улучшения.

Данный случай возник на почве травматического поражения мозга после падения. Больной говорит, что ударился теменной частью головы о камень и впоследствии жаловался на боли в этой области. После длительного периода бессознательного состояния и последующей полной амнезии больной постепенно восстанавливает прошлые события в памяти. Через десять месяцев после падения он почувствовал целый ряд психосенсорных расстройств: переживания выталкивания и отделения отдельных частей тела от собственного тела: зубов, языка, рук и ног, изменение ощущений форм, размеров головы и конечностей, переживания легкости, отсутствия веса своего тела. Искажаются также восприятия формы и размеров окружающих предметов и людей. Бросается в глаза крайняя стереотипность поведения и слабая модулированность речи. Постоянная прикованность больного к своим переживаниям. Эмоционально вял, монотонен и безучастен к окружающему. Отмечается стойкость и непрерывность этих состояний. Диагноз, посттравматическая энцефалопатия с поражением сен? сорного синтеза и снижением личности.

15. Больной А., 34 года, шофер по профессии, поступил в клинику с жалобами на оглушенность, изменение своей личности. Анамнестические сведения, развивался в детстве правильно. После окончания семилетки и ФЗУ добровольно ушел в армию, где прослужил три года. В 1948 году во время маневров получил тяжелую контузию во время взрыва снаряда Около 20 дней находился в бессознательном состоянии в госпитале. Затем был переведен в Львовскую психиатрическую больницу. Сознание было нарушено дезориентирован в окружающем, не мог назвать свои о имена и фамилии, говорил, что ему подменили голову, сердце и конечности. Был аффективно возбудим, быстро истощался, возникали мысли о самоубийстве. В дальнейшем состояние улучшилось, возникли симптомы дереализации и деперсонализации. Через месяц вышел из этого состояния и был демобилизован из армии. В течение 12 лет был здоров, работал шофером, употреблял в большом количестве спиртные напитки. В прошлом его укусила змея, была впрыснута сыворотка, после чего у него развилась сывороточная болезнь, пролежал 10 дней. В феврале следующего года заболел гриппом. Стал жаловаться на ощущение снижения в области сердца, одышку, приступы страха, чуждость своего тела и голоса.

В клинике: у больного объективно со стороны нервной системы обнаружены сглаженность левой носогубной складки, язык слегка отклонен влево, сухожильные рефлексы, тремор языка, пальцев рук. Личность больного сохранена, охотно вступает в контакт с окружающими. Жалуется на какую-то оглушенность, внешний мир воспринимает как во сне. Тело его кажется настолько чужим, что «временами я сомневаюсь, Сергей ли я или зверь какой, да и существую ли я на свете. Говорю и не знаю, мой, ли голос — он какой-то неродной, неживой. Временами кажется, что я вовсе исчезаю, остаются одни глаза; я все вижу, сознание не теряю, но меня как будто нет». Больной плохо ощущает акт еды, не знает, насытился или нет. «Пока не напрягусь и не буду уверен, что это я, Сергей, кушаю, я не могу приступить к еде». Во сне, в сновидениях, он ощущает свое прежнее я. Ходит как по вате, веса своего тела не ощущает,— «хочется тверже ступать по земле…» Сильно переживает по поводу потери чувств к родным, к детям: «люблю их разумом, по долгу отца, мужа, но не хватает за Душу, сердце не щемит как прежде». После внутреннего вливания амитал-натрия состояние больного временно, на несколько часов, улучшается,—»я становлюсь снова прежние Сергеем, реальность и чувства возвращаются, но, увы, на короткое время, и я вновь окутываюсь туманом». Больного лечили малыми дозами инсулина в комбинации с аминазином, а также проведен курс вливаний амитал-натрия. Состояние больного значительно улучшилось, и он был выписан.

Данный случай с синдромом деперсонализации в выраженной степени весьма демонстративен. Через 12 лет после тяжелой контузии у больного с остаточными явлениями посттравматической энцефалопатии после длительного употребления алкогольных напитков, укуса змеи, сывороточной болезни и гриппа вновь возобновились явления деперсонализации и сенсопатии.

16. Больной Н., 31 года, прораб. В марте 1937 года больной стал временами жаловаться на головные боли. Через месяц внезапно ночью появились резкие головные боли, стал кричать, появилась рвота. Был в бессознательном состоянии в течение 30 минут. Появилась сонливость. Плаксив, боится смерти. Временами дезориентирован. Переведен в нервную клинику 17 мая 1937 года. По словам матери, когда его перевозили в клинику, больной просил, чтобы «забрали его всего, целиком, чтобы забрали его руки, ноги, голову, чтобы ничего не забыли».

В клинике: неврологически — легкая атаксия справа. При стоянии чаше падает вправо. Коленные рефлексы D выше S, остальные равномерные. Чувствительность поверхностная и глубокая, в норме, стереогноз — в норме. Выпадение правых квадрантов полей зрения. Острота зрения 0,6 с двух сторон. Застойные соски с двух сторон. Зрачки — реакция на свет и аккомодацию удовлетворительные, napes правого лицевого нерва (центр). Мелкий нистагм вправо. Психика: в период пребывания в клинике больной был резко оглушен и сонлив. После вентрикулярной пункции сознание прояснилось, появилась возможность вступать с ним в контакт. Постоянно лежит в постели с вынужденные положением головы. На лице выражение растерянности и беспокойства. Говорит плаксивым, жалобным голосом. Состояние ясности сознания волнообразно меняется. Окружающие предметы воспринимает в искаженном виде: стены, кровати, чашки, столы и стулья искривлены, кажутся ломанными, кривыми. Лица окружающих людей кажутся больному изуродованными, все лица, особенно нижняя часть, скошены вправо. Временами предметы то удаляются, то приближаются. Часто говорит, что потерял живот, что У него две головы, причем одна лежит рядом на кровати. теряет ноги: «не знаю, есть ли у меня нога или нет». В период прояснения сознания больной критически относится к своим переживаниям, говорит, что все ему «кажется» Особенно демонстративно это проявилось после вентрикулопункции. Эмоционально неустойчив, слабодушен, плаксив. Отмечается корсаковоподобное расстройство памяти. Иногда значительное снижение и затруднение суждения и сообразительности, по-видимому, за счет нарушения ясности сознания. На аутопсии опухоль височной доли справа с размягчением затылочно-теменной области.

У больного с опухолью правой височной доли развертывается картина выраженных психосенсорных и гностических расстройств: ощущение отделения конечностей и головы от тела, исчезновения этих частей тела, ощущение двух голов, искажения формы, размеров внешних предметов и людей с изменением их пространственного положения и расстояния от больного. Больной находится в состоянии выраженной оглушенности сознания и сонливости. Нужно отметить, что после вентрикулопункции, когда у больного сознание прояснилось, он критически относился к своим. психосенсорным переживаниям.

В литературе встречается много наблюдений с состояниями отчуждения, психосенсорных расстройств и анозогнозии при органических мозговых заболеваниях. Ряд авторов: Петцль, Гофф, Эренвальд, Гуревич, Шмарьян и другие описали подобные состояния при опухолях мозга, травмах и кровоизлияниях. Эренвальд, Петцль и другие авторы эти феномены, вплоть до анозогнозии, сближают и даже отождествляют с деперсонализацией. Франк описал три интересных клинических случая с синдромом отчуждения после кровоизлияния в мозг и один после травматического повреждения лобной области мозга. Во всех трех случаях отмечались изменения ясности сознания. Феномены отчуждения и психического автоматизма выступали на передний план, как только сознание прояснялось. Больные подробно описывали свое состояние и критически к ним относились. Стойко и долго сохранялись после заболевания элементы этих симптомов. Аналогичные состояния описывались при ранениях головного мозга Клейстом, Исерлином.

Гофф и Петцль указывают, что при анозогнозии некритическое проецирование своих конечностей во внешний мир, превращение их в различные предметы возникает при наличии делирантных состояний сознания. По их мнению, здесь имеется известное родство со своеобразной переработкой образов тела во сне, в котором часто какой-нибудь импульс к движению одной конечности означает массивное движение всего тела во сне.

Мейер-Гросс и Штейнер описали одного студента со стриопаллидарным синдромом в результате острого заболевания; у больного отмечались многочисленные феномены отчуждения.

Среди клинических наблюдений Клейста с постэнцефалитическими состояниями отмечались выраженные явления различных форм отчуждения. Гейер и Дублино описали одного энцефалитика с характерными неврологическими расстройствами, у которого имелись психические нарушения в форме телесного превращения, изменения личности и изменения восприятий окружающей среды. Состояния навязчивости и отчуждения у них сопровождались мучительным страхом. Ряд авторов (Гуревич, Мекель и Фюнфгельд и др.) также описали клинические случаи энцефалита с синдромом деперсонализации.

Анализируя наши клинические случаи, нужно сказать, что в большинстве их отмечались состояния затемнения сознания различных оттенков. Характер феноменов психосенсорных нарушений обычно элементарный, в виде искажения восприятий отдельных частей тела и окружающих предметов. Наступают чаще в пароксизмальной форме. Так, одна больная с опухолью мозолистого тела периодически вдруг чувствовала, как собственный нос сильно увеличивался в длину и толщину. Другой больной также с опухолью мозолистого тела ощущал у себя две головы и четыре руки.

В тех случаях, где у больных имеется некритическое отношение к своим состояниям отчуждения и другим психосенсорным расстройствам, почти всегда удается констатировать явления нарушения ясности сознания или патологической сонливости. Это подтверждается в наших случаях, когда больные после прояснения сознания говорят, что им «это кажется».

Картирование ЭЭГ в выявлении признаков органического поражения головного мозга у больных с психическими заболеваниями

Т.В. Докукина, Н.Н. Мисюк

Минский медицинский институт, Республиканская клиническая психиатрическая больница, Минск, Беларусь

В начало…

Провели картирование ЭЭГ у 100 больных с неврозоподобными расстройствами, у которых при компьютерной томографии отмечались диффузные органические изменения головного мозга гидроцефально-атрофического характера, 100 больных с органическими психозами и 50 пациентов с болезнью Альцгеймера. Группу контроля составили 100 здоровых испытуемых. На ЭЭГ выявлены три информативных признака (частотно-пространственная инверсия-ритма, усиление-ритма, снижение нормированной регулярности-ритма до пороговых величин),позволяющие диагностировать патогенетически значимое органическое поражение головного мозга у больных и отличить его от структурных изменений мозговой ткани у здоровых людей. Визуальная оценка ЭЭГ для решения этой задачи оказалась недостаточно эффективной. Точность диагностики методом картирования ЭЭГ в группах здоровых и больных с неврозоподобными расстройствами составила 92%.

В психиатрии врач постоянно сталкивается с необходимостью дифференциальной диагностики расстройств психической деятельности, возникающих на почве органического поражения головного мозга, и заболеваний, обусловленных эндогенными либо психогенными факторами. В этих случаях повышается роль дополнительных методов исследования, одним из которых является электроэнцефалография. Математическая обработка ЭЭГ успешно применялась в оценке функционального состояния головного мозга у больных с психическими заболеваниями . Однако в последние годы электрофизиологи и клиницисты высказывают все большую неудовлетворенность эффективностью использования этого метода, поскольку при клинически диагностируемой патологии мозга и у здоровых людей на ЭЭГ часто выявляются сходные изменения либо изменений вовсе нет .

Цель настоящего исследования состояла в поиске дополнительных дифференциально-диагностических критериев органического поражения головного мозга с использованием таких современных методов анализа ЭЭГ как картирование .

Для выявления признаков органического поражения головного мозга обследовали 100 больных с хронически протекавшими неврозоподобными расстройствами (НПР), развившимися на органической основе (F06.4-6 по МКБ-10), 100 больных с органическими психозами (F06.0-3) в возрасте от 20 до 50 лет и 50 пациентов с болезнью Альцгеймера (F00.0-00.9). Все обследованные находились на лечении в Республиканской клинической психиатрической больнице.

Обследование проводили до начала лечения либо после отмены транквилизаторов.

Группу контроля составили 100 практически здоровых испытуемых в возрасте от 22 до 50 лет. Картирование биопотенциалов головного мозга осуществляли с помощь 16-канального электроэнцефалографа фирмы «Medicor» и компьютерной системы «Brainscan», разработанной в Московском исследовательском центре , в режимах спектрального и периодометрического анализа. Порог дискриминации для периодометрического анализа составлял от 3 до 5 мкВ в зависимости от амплитуды основного фона. Компьютерную томографию (КТ) головного мозга проводили в Минском диагностическом центре и поликлинике N 6 Минска по общепринятой методике.

Для оценки значимости выявленных изменений в развитии неврозов КТ мозга была проведена у 10 здоровых, согласившихся на проведение этого исследования. У 6 из них на томограммах не было выявлено патологических изменений; у одного отмечено обызвествление мягкой оболочки полюса левой лобной доли, расширение борозд отсутствовало; у одного обнаружено расширение нижних рогов боковых желудочков, у двух — единичные кистоподобные расширения борозд лобных долей, что могло быть результатом перенесенной ранее нейроинфекции. Таким образом, в группе здоровых если на томограмме и выявлялись особенности, характерные для перенесенной нейроинфекции, они были мало выражены и, как правило, не сопровождались локальными либо диффузными атрофиями.

Из 70 больных с НПР, которым была проведена КТ, нормальная картина констатирована лишь у 8 (11%). В 62 случаях были выявлены достаточно четкие органические изменения: асимметричное и симметричное расширение разных отделов желудочковой системы у 40 больных, диффузное увеличение суб- и супратенториальных субарахноидальных пространств (борозды, цистерны) у 45, расширение сильвиевых щелей у 27, расширение борозд мозжечка у 6, наличие петрификатов у 14. Диффузное расширение и углубление борозд конвекса наблюдались у 51 больного. У 55 больных эти изменения были умеренными или легкими, а у 7 — значительными. В 1 случае на фоне выраженных наружных гидроцефальных проявлений была выявлена киста левой лобной доли, в 1 случае на фоне умеренных гидроцефальных проявлений — киста в области сильвиевой щели справа. Преимущественное поражение лобных долей зафиксировано у 16, височных — у 12, признаки конвекситального поражения выявлены у 28, базального — у 9, смешанной локализации — у 25 обследованных. У 53 (76%) больных обнаруженные изменения по компьютерно-томографическим морфологическим особенностям в большей степени соответствовали последствиям перенесенной нейроинфекции или черепно-мозговой травмы, у 12 (24%) — энцефалопатии сосудистого генеза. Для создания системы дифференциальной диагностики ЭЭГ здорового и больного с органическим поражением головного мозга в каждой группе определили среднестатистические значения частоты, индексов и регулярности -,-,— и -ритмов.

Оказалось, что наиболее важным различием ЭЭГ здорового и больного с органическим поражением головного мозга являются изменения частотно-пространственной структуры -ритма (8-13,5 Гц). Если у здоровых высокочастотный -ритм доминирует в затылочных отделах, а низкочастотный — в лобных, то для больных с НПР характерны обратные отношения: низкочастотный -ритм преобладает в затылочной области, а высокочастотный — в передних отделах мозга с акцентом на лобные и височные отделы (рис.1,рис.2,рис.3), т.е. происходит своеобразная частотно-пространственная инверсия -ритма, которая носит стойкий характер. Последнее означает, что после гипервентиляции инверсия не исчезает, а если и исчезает, то появляются другие значимые патологические феномены — обычно это усиление -активности, ее фокусирование в лобно-центральных отделах либо снижение нормированной регулярности -ритма (см. ниже).

Рис. 1. Частотно-пространственная структура -ритма больного С. (а) и здорового Б. (б).

Рис. 2. Частотно-пространственная структура -ритма больного С-го (а) и здорового В. (б).

Рис. 3. Частотно-пространственная структура -ритма больного П. (а) и здоровой Л. (б).

Высокая дифференциально-диагностическая значимость этого признака обусловлена двумя обстоятельствами. Во-первых, при НПР стойкая пространственная инверсия -ритма по частоте была выявлена у 59 из 100 больных, а в группе здоровых — ни у одного из обследованных. У 25 больных она являлась единственным информативным для дифференциальной диагностики признаком при организованном -типеЭЭГ. По мере утяжеления органической патологии возрастала и вероятность возникновения частотно-пространственной инверсии -ритма: в группе больных органическими психозами она имела место у 73%, а при болезни Альцгеймера — у 90% (для сравнения: при задержке психического развития ее частота составляет около 60%). Во-вторых, частотно-пространственная инверсия -ритма указывает на наличие патогенетически значимого органического поражения головного мозга (по данным КТ и клиники) независимо от особенностей визуальной оценки ЭЭГ.

Рассмотрим две ЭЭГ — больного С. с НПР (рис. 4) и здорового Б. (рис. 5). Обе они по классификации Е.А. Жирмунской относятся к типу I (нормальная ЭЭГ) и визуально не отличаются друг от друга. После обработки ЭЭГ методом периодометрического анализа сходство утратилось: у больного С. выявлена инверсия -ритма (см. рис.1,а). На КТ больного С. визуализируются очажок повышенной R-плотности размером 1,5г1,5 мм в гипоталамической области слева и кистоподобный очаг величиной 5г5 мм в диэнцефальной области справа. Субарахноидальные пространства борозд конвекса визуализируются с кистоподобными расширениями до 7 мм.

Определить визуально принадлежность здоровому человеку или больному с НПР энцефалограмм десинхронного типа (так называемых ) не всегда возможно. Этому способен помочь анализ частотно-пространственной структуры -ритма. Так, у больного С-го с НПР при десинхронном типе ЭЭГ высокочастотный -ритм преобладает в лобных отделах мозга (см. рис.2,а), а у здорового В. — в затылочных (см. рис.2,б). На томограмме больного С-го (возраст 40 лет) в области ствола мозга слева имеется очажок пониженной R-плотности 5 мм в диаметре, в мягких тканях височной доли справа — кальцинат размером до 6-8 мм, сильвиевы щели значительно расширены (до 29 мм), субарахноидальные пространства конвекса расширены до 19 мм. Столь выраженные изменения развились в результате посттравматической энцефалопатии.

На рис.6 и рис.7 приведены ЭЭГ больного П. с НПР и здоровой Л., относящиеся к дезорганизованному типу (структурные изменения мозговой ткани). Несмотря на их внешнее сходство, периодометрический анализ выявляет у больного П. перемещение высокочастотного -ритма в затылочные отделы (см. рис.3,а),что указывает на патогенетическую значимость выявленных органических изменений, в то время как у здоровой Л. пространственно-частотная структура -ритма не нарушена (см. рис.3,б). На КТ у больного П. (26 лет) выявлены множественные кистоподобные расширения субарахноидальных пространств борозд конвекса размером 8 8, 7 12 мм.

Эти наблюдения показывают, что важно не только то, к какому типу относится рассматриваемая ЭЭГ, но также имеются ли нарушения в пространственно-частотной организации -ритма. Инверсия -ритма указывает на участие в патогенезе болезни органического поражения, причем это означает, что оно является не , а патогенетическим фактором и достигает той степени, когда уже может быть выявлено с помощью КТ. Это необходимо учитывать при выборе лечебной тактики и активно применять дегидратирующее или сосудорегулирующее лечение, ноотропы и др. — в зависимости от клинической картины заболевания.

Список литературы диссертационного исследования кандидат медицинских наук Залевская, Татьяна Владимировна, 2009 год

1. Абрамович, Г.Б. Эпилепсия у детей и подростков Текст. / Г.Б. Абрамович. — М.: Медицина, 1965. -107 с.

3. Агаджанян, Н.Я. Экология человека Текст. / Н.Я. Агаджанян, Ю.П. Гичев, В.И. Горшев. М. — Новосибирск.- 1997. — 335с.

4. Адо, А.Д. Вопросы общей нозологии Текст. / А.Д. Адо. М.: Медицина, 1985 -240 с.

5. Адо, А.Д. К вопросу о сущности болезни Текст. / А.Д. Адо // Патол. физиол. и эксперим. тер. 1964.- №4. — С.81-83.

14. Асратян, Э.А. И.П. Павлов: жизнь и научное творчество Текст. / Э.А. Асратян.- М.-Л. : Изд-во АН СССР, 1949. 208 с.

15. Асратян, Э.А. Рефлекторная теория высшей нервной деятельности Текст. / Э.А. Асратян. М., 1983.

18. Гюлушанян, И.В. Кобрянова Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001. — Вып. 1. — 68 с.

19. Ахвердова, Дифференциальная психология акцентуаций и конституциональных личностных радикалов у подростков Текст. / О.А. Ахвердова, И.В. Боев, А.П. Коваленко Ставрополь, 1997 —254 с.

21. Барбашова, З.И. Акклиматизация к гипоксии и физиологические механизмы. Текст. / З.И. Барбашова. М. — Л., I960.

24. Боголепов, Н.К. Клинические лекции по невропатологии Текст. / Н.К. Боголепов. М.: Медицина, 1971. -218с.

25. Боголепов, Н.К. Церебральные кризы и инсульт • Текст. / Н.К. Боголепов. М., — 1971.-392с.

27. Боев, И.В. ФОРТРАН программа для дискриминантного анализа. Текст. / И.В. Боев, С.Ф. Ступак. — М.,1979. — 65 с.

29. Боев, И.В. Клинико-психологические аспекты диагностики и профилактики отклоняющегося поведения у детей и подростков с органической недостаточностью мозга Текст.: учебное пособие / И.В. Боев, О.А Ахвердова, Н.Н. Волоскова. — Ставрополь, 2001.-380 с.

30. Боев, И.В. Пограничная аномальная личность Текст. / И.В. Боев. Ставрополь, 1999. — 362 с.

31. Болезни нервной системы Текст. / под ред. Н.Н. Яхно, Д.Р. Штульмана, П.В. Мельничука. М.: Медицина, 1995. — Т.1 1. — С. 256-393.

33. Бочков, Н.П. Медицинская генетика Текст. / Н.П. Бочков, А.Ф. Захаров, В.И. Иванов М.: Медицина, 1984.

34. Братина, Н.К Функциональные асимметрии человека Текст. / Н.К. Братина, Т.А. Доброхотова М.: Медицина, 1988.

35. Братусь, Б.С. Аномалии личности Текст. / Б.С. Братусь М.: Мысль, 1988. -304 с.

38. Бурцев, Е.М. Вопросы классификации, клинического течения и патогенетического лечения дисциркуляторной энцефалопатии Текст. / Е.М. Бурцев141

39. Журн. невропатол. и психиатр. 1991. — № 7. — С. 19-22.

40. Бурцев, Е.М. Дисциркуляторная (сосудистая) энцефалопатия Текст. / Е.М. Бурцев // Неврология и психиатрия 1998. — Т. 98. — №1. — С. 45-48.

42. Бурцев, Е.М. Нарушения мозгового кровообращения в молодом возрасте Текст. / Е.М. Бурцев М.: Медицина, 1978. — 200 с.

48. Буянов, М:И. Беседы о детской психиатрии Текст. / М.И; Буянов. — 2-е изд. -М.: Просвещение, 1992. — 255 с.

50. Вегетативные расстройства: клиника, лечение, диагностика Текст.: под. ред. A.M. Вейна.-М.: Мед. информ. агентство, 1998.-752 с.

51. Вейн, A.M. Панические атаки Текст. / A.M. Вейн, Г.М. Дюкова, О.В. Воробьева, А.Б. Данилов. СПб., 1997. — 304 с.

52. Вейн, A.M. Заболевания вегетативной нервной системы Текст. / A.M. Вейн. -М.: Медицина, 1991. 624 с.

53. Вейн, A.M. Вегетососудистая дистония Текст. / A.M. Вейн, А.Д. Соловьева, О.А.Колосова. —М.: Медицина, 1981.

60. Вилюнас, В.К. Психология эмоциональных явлений Текст. / В.К. Вилюнас.143

61. М.: Изд-во МГУ, 1976. 142 с.

63. Выготский, Л.С. Развитие высших психических функций Текст. / Л.С. Выготский. М.: Изд-во АПН, 1960. — 92 с.

64. Ганнушкин, П.Б. Клиника психопатий, их статика, динамика, систематика Текст. / П.Б. Ганнушкин. М., 1933.- 143 с.

66. Гарольд Каплан и Бенджамин Седок. Синопсис по психиатрии. М., 2001. — С. 56-61.

67. Гельдер, М. Оксфордское руководство по психиатрии Текст. / М. Гельдер, Д. Гот, Р. Мейа / перев. с англ. Т. 2. — Киев: Сфера, 1999. — 436 с.

71. Гиндикин, В.Я. Личностная патология Текст. / В.Я. Гиндикин, В.А. Гурьева. -М, 1999. 576с.

72. Глушкова, Н.И. Психотипологическая изменчивость личности учителя в современных социальных условиях и перспективы психологической помощи Текст.: автореф. дис. . д-ра. психол. наук/Н.И. Глушкова — Ставрополь, 2005.

80. Гуревич, K.Ml Индивидуально-психологические особенности школьников» Текст. / К.М. Гуревич. М., 1988. — 225 с.

81. Гуревич, М.О. Комплексное исследование особенностей человека Текст. / М.О.145

82. Гуревич. -М., 1949. С. 63-68.

84. Гурьева, В.А. Психогенные расстройства у детей и подростков Текст. / В.А. Гурьева. -М.: Крона -Пресс, 1996. 206 с.

87. Дамулин, И.В. Дисциркуляторная энцефалопатия Текст. / И.В. Дамулин //Справочник поликлинического врача 2002. — №3. С. 21-24.

88. Дамулин И.В. Сосудистая деменция. //Невролог, журн. 1999. — Т. 4. — № 3. — С. 4-11.

89. Дамулин, И.В, Дисциркуляторная энцефалопатия Текст.:метод. рекомендации / И.В. Дамулин, В.В: Захаров: под ред. Н.Н. Яхно. М.: ММА, 2000.

90. Дворкина, Н.Я. Инфекционные психозы Текст. / Н.Я. Дворкина. М.: Медицина, 1975 . — 184 с.

93. Дмитриева, Т.Б. Клиническая и судебная подростковая психиатрия Текст. / Т.Б. Дмитриева. Л., 2007.- 488с.

94. Дружинин, В. Н. Структура и логика психологического исследования Текст. / В.Н. Дружинин. -М.: Ин-т психологии РАН, 1993.

96. Зейгарник, Б.В. Патопсихология Текст. / Б.В. Зейгарник. М.: Изд-во Моск. унта, 1986. — 286 с.

97. Зурабашвили, А.Д. Проблемы психологии и патопсихологии личности: Текст. / А.Д^ Зурабашвили:!- Тбилиси; Л 96Т. ~ 151с.

99. A.Ф. Цыб, А.П. Бирюков, З.Г. Круглова, В.А. Матяш // Радиац. биол., радиоэкол. -2005.-№3.-С. 261-270.

101. Исаев, Д.Н. Психосоматическая медицина детского возраста Текст. / Д.Н. Исаев. СПб.: Специальная Литература, 1996. — 454 с.

107. B.Т. Бахур //Клиническая медицина. -1991. -№ 2. -С. 64-66.

109. Карвасарский, Б.Д. Психотерапия Текст. / Б.Д. Карвасарский. М.: Медицина, 1985. — 304 с.

110. Классификация болезней нервной системы Текст.: пособие для врачей / под ред. Н.Г. Дубовской. М.: Триада-Х, 2002. — 256 с.

112. Клиническая ультразвуковая диагностика Текст.: под ред. Н.М. Мухарлямова.-М.: Медицина, 1987.-Т. 1-2.

113. Клиническое руководство по ультразвуковой диагностике Текст.: под ред. В.В. Митькова.-М.: Видар, 1997.-Т. 4.-387 с.

114. Ковалев, В.В. Психиатрия детского возраста Текст. / В.В: Ковалев. М., 1995. -362 с.

116. Ковалев, В.В. Семиотика и диагностика психических заболеваний у детей и подростков Текст. / В.В. Ковалев М., 1985. — 423 с.

119. Коркина, М.В. Психиатрия Текст.: учебник / М.В. Коркина, А.Е. Личко- М.: Медицина, 1995. — 608 с.

122. Кречмер, Э. Строение тела и характер Текст.: пер. с нем. / Э. Кречмер. М.: Педагогика — Пресс, 1995.-312 с.

124. Лазурский, А.Ф. Классификация личностей Текст. / А.Ф. Лазурский. -М.,1923. 299 с.

125. Лебединский, В.В. Нарушения психического развития в детском возрасте Текст. / В.В. Лебединский. М.: Академия, 2004. — 144с.

126. Леонгард, К. Акцентуированные личности Текст. / К. Леонгард: перев. с нем. -Ростов-н/Д: Изд-во «Феникс», 2000. 287 с.

127. Леонович, А.Л. Невропатология Текст.: справочное пособие / А.Л. Леонович, О.В. Казакова. Минск.: Навука i Техшка, 1996-302 с.

128. Леонтьев, А.Н. Проблемы развития психики Текст. / А.Н. Леонтьев // 3-е изд.-М.: Изд. МГУ, 1972.- 576 с.

129. Леонтьев, А.Н. Формирование личности Текст. / А.Н. Леонтьев // Психология личности. Тексты. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1982.

130. Личко? А.Е. Психопатин и акцентуации характера ^ подростков*» Текст. / А.Е. Личко. Л.: Медицина, 1977. — 208 с.

131. Личко, А.Е. Типы акцентуаций характера и психопатий у подростков Текст. /150

132. А.Е. Личко. М., 1999. — С. 405.

133. Лурия, А.Р. Основы нейропсихологии Текст. / А.Р. Лурия М.: Изд-во Моск. унта, 1973. — 374с.

134. Люблинская, А.А. Детская психология Текст. / А.А. Люблинская. М.: Просвещение, 1971.-415 с.

136. Малкина-Пых, И.Г. Психосоматика Текст.: новейший справочник / И.Г. Малкина-Пых. М., 2003. — 928 с.

143. Менделевич, В.Д. Неврозология и психосоматическая медицина Текст. / В.Д. Менделевич, C.JI. Соловьева. М., 2002. — 608 с.

144. Мерлин, B.C. Структура личности: характер, способности, самосознание Текст. / B.C. Мерлин. Пермь: ПГПИ, 1990. — 412 с.

148. Милтс, А. Гармоническое и дисгармоническое в личности Текст. / А. Милтс. — Рига.-1983.-С. 32.

149. Минаева, О.А, Диагностика и профилактика пограничных нервно-психических расстройств: у подростков с конституционально-типологической» недостаточностью органического происхождения Текст. / О.А. Минаева:— Ставрополь, 2003. — 23,с.

150. Морозова; Н.Б. Острые аффективные реакции у несовершеннолетних с психогенным развитием личности Текст.: метод.рекомендации Минздрава / Н.Б.152

151. Морозова. М., 1990. — 20 с.

153. Неврология Текст.: под ред. М. Самуэльса; перев. с англ.—М.: Практика, 1997 — 640 с.

154. Неинвазивные методы исследования в клинике нервных болезней Текст.: учеб. пособие, под ред. С.М. Виничука. -Киев, 1995.-92 с.

155. Никитюк, Б.А. Генетические маркеры в антропогенетике и медицине Текст. / Б.А. Никитюк. Хмельницкий, 1988 — 150 с.

156. Никитюк, Б.А. Конституция человека Текст. / Б.А. Никитюк // Итоги науки и техники ВИНИТИ. — 1991. Серия «Антропология». Т.4. — С.32-35.

158. Орехов, К.В. Проблемы экологии человека Текст. / К.В. Орехов. -Ставрополь: СтГМА, 1998.-С. 148-154.

159. Орехов, К.В. Экология человека: методологические основания Текст. / К.В. Орехов //Ч. 2. -Ставрополь, 2000 175 с.

160. Осипов, В.П. Курс общего лечения о душевных заболеваниях Текст. / В.П. Осипов. Берлин, 1923. — 219с.

161. Павлов, И.П. Полное собрание сочинений Текст. / И.П. Павлов М., -Л.: АН СССР, 1951.-С. 95-97.

163. Петровский, В.А. Личность в психологии: парадигма субъектности Текст. / В.А. Петровский. Ростов-н/Д: Феникс,.1997. — 512 с.

164. Петровский, В.Н. Формирование, развитие и лечение пограничных нервно-психических расстройств реактивно-психогенного генеза у военнослужащих пограничных войск Текст. / В.Н. Петровский. — Ставрополь, 2000. — С. 15-19.

165. Пивень, Б.Н. Экзогенно-органические заболевания головного мозга Текст. / Б.Н. Пивень. М.: Медицина, 1998. — 144 с.

167. Платонов, К.К. Система психологии и теория отражения Текст. / К.К. Платонов. М.: Наука, 1982.- 238 с.

169. Попов, Ю.В. Клиническая психиатрия Текст. /Ю.В. Попов, В.Д. Вид. СПб: Изд-во «Речь», 2000. — 402 с.

170. Психокоррекция: теория и практика Текст.: под: ред. Ю.С. Шевченко. В.П. Добриденя, О.Н. Усановой. М.: Н.П. Ц. «Коррекция», 1995. — 224 с.

172. Рубинштейн, C.JI. Основы общей психологии Текст. / С.Л. Рубинштейн. СПб: Питер, 2000.- 483с.

174. Северцов, А.Н; Собрание сочинений* Текст.;-/ А.Н. Северцов. Л{: АН СССР, 1949.- 536 с. V

175. Селье, Г. Стресс без дистресса Текст.;/Г. Селье. М.: Прогресс, 1979. — 126 с.

176. Смулевич, А.Б. Депрессии при соматических и психических заболеваниях Текст. / А.Б. Смулевич. М., 2007. — 432 с.

177. Смулевич, А.Б. Расстройства личности Текст. / А.Б. Смулевич. М., 2007. -227 с.

178. Смулевич, А.Б. Ипохондрия и соматоформные-расстройства Текст. / А.Б. Смулевич, Э.Б Дубницкая, А.О. Фильц. -М., 1992. С. 8-17.

180. Сосудистые заболевания нервной системы Текст.: под. ред. Е.В. Шмидта. — М.: Медицина, 1975.

181. Студеникин, М.Я. Экология и здоровье детей Текст.: под ред. М.Я. Студеникина, А.А. Ефимовой / М.Я. Студеникин. — М.: Медицина, 1998.

182. Судаков, К.В. Основы физиологии функциональных систем Текст. / К.В. Судаков. -М.: Медицина, 1983; 272 с.

183. Тополянский;; В.Д. Психосоматические, расстройства Текст. / В.Д. Тополянский, М.В. Струковская. М.: Медицина, 1986. — 384 с.

186. Ушаков, Г.К. Детская психиатрия Текст. / Г.К. Ушаков. М.: Медицина. 1973.392 с.

187. Ушаков, Г.К. Пограничные нервно-психические расстройства Текст. / Г.К. Ушаков. М.: Медицина, 1978.-231 с.

188. Федько, Н.А. Современная педиатрия Текст. / Н.А. Федько. Ростов-н/Д: Феникс, 2007. — 384. с.

191. Фрейд, 3. Введение в психоанализ. Лекции Текст. / 3. Фрейд,- М., 1989.

196. Шевченко, Ю.С. Патологические привычные действия у детей и подростков Текст. /Ю.С. Шевченко. -М.: РМАП, 1994. 160 с.

197. Шевченко, Ю.С. Психосоматические аспекты Текст. / Ю.С. Шевченко М., 1999.-295 с.

201. Ясперс, К. Общая психопатология Текст. / К. Ясперс. М., 1997. — С. 78-94.

207. Arakawa, K. Antihypertensive Mechanism of Exercise Text. / K. Arakawa // J. Hypertens. 1993. -P. 223.

208. Barnett, H.I. Therapy of Carotid Aterosclerosis Text. / H.I. Barnett //Am. Rev. Med.-1994. -Vol.45.-P. 101.

211. Brain’s Clinical Neurology Text. London: Oxford University Press, 1975.

219. Cosgrove, D. Abdominal and General Ultrasound. Text. / D. Cosgrove , H. Meire, K. Dewbury. -1993. -Vol.2. № 48-49. — P. 833-883. ‘

220. Dekonick, W.J. Aging and Cerebral Vascular Sclerosis: Myth or Reality Text. / W.J. Dekonick //Sem. op.- 1982.-Vol. 58. № 38.-P.2223-2229.

222. Dry, J. // Cah. Col. Med. Hop. Text. / J. Dry -1969. Vol. 10. — P. 1473.

223. Erkinjuntti, T. Rethinking Vascular Dementia Text. / T. Erkinjuntti, V.C. Hachinski //Cerebrovasc. Dis. 1993. — Vol.3 — P.3 — 23.

224. Ernst, E. Hamorheologie: Theorie, Klinik, Therapie Text. / E. Ernst. Stuttgart: Schabtaner Verl., 1989. — 135 S.

225. Eysenck, H.J. Alteration in Choice Behavior and Extraversion Text. / H.J. Eysenck, A. Levy // Life Scien. -1965. -V. 4. -P. 115-119.

227. Finger, S. Brain Injury and Recovery. Theoretical and Controversial Issues Text. / S. Finger. London, 1990. — 88 P.

229. Gelmers, H. Zerebrale Ischamie Text. / H. Gelmers. Berlin, 1989. — 428 S.

232. Hacke, W. Cerebral Ischemia Text. / W. Hacke. Berlin: Springer Verlag, 1991.100 S.

234. Stephen, S.G. Fitzgerald, G.E. Shute, M. O’Meary // J. Abnorm. Psychol. 1985. — Vol. 94. — P.338-345.

238. Kittner, S.J. Pregnancy and the Risk of Stroke Text. / S.J. Kittner, B.J. Stern, B.R. Fesser // New Engl. J: Med. 1996. — Vol. 335. — № 1. — P.768-774.

241. Leonhard, K. Akzentuierte Personlihkeiten Text. / K. Leonhard. Berlin: Volk und Gesundheit, 2 Auflage, 1976. — 328 S.

242. Liu, C.K. A Quantitative MRI Study of Vascular Dementia Text. / C.K. Liu, B.L. Miller, J.L. Cummings // Neurology. 1992. — Vol. 42. — P. 138-143.

243. Loeb, C. Dementia Assosiated with Lacunar Infarction Text. / C. Loeb, C. Gandolfo, R. Croce // Stroke. 1992. — Vol. 23. — P. 1225-1229.

245. Becker, R.P. Brenner, J. Rosen, O.J Bajulaige, C.F. Reynolds // Neurology. 1991. — Vol. 41. -№ 9. — P. 632-637.

246. Medical Defects of Cerebral Arteries of Man Text. / J. Path. Bact. -1959. -Vol. 78. -P. 179-180.

247. Melzack, R. The Challenge of Pain Text. / R. Melzack, P.D. Wall. London: Penguin Books, 1996.-456 p.

250. Millikan, С. H. Progress in Cerebrovascular Disease Text. / С. H. Millikan, F. H. McDowell //Stroke. 1981. — Vol. 12. — № 4. — P. 397-407.

251. Neurology.- 1984.-Vol.34. -№ 7.-P.855-862.

261. Peter, A. Text. // Arch. Psihiat. Nervenkr. / 1964. — Vol. 205.- S. 171-177.

262. Petty, A. Transcranial Doppler Ultrasonography Text. / A. Petty //Mayo Clin.Proc.1.. . : ■1990.-№65.-P. 1350-1364.

265. Reisch, K. Hamorheologie und das Risiko von Hirninfarkten Text. / K. Reisch //Zerebrale Erkrankungen. 1992. — S. 217.

266. Schwandt, P. Zur Prevention der Atherosklerose Text. / P. Schwandt // Mucnch. Med. Wschr. 1988. — Vol. 130. — №14. — P.241-242.

268. Shirakawa, S. Epidemiology of Sleep Disorders Text. / S. Shirakawa, K. Takahashi // Nippon Rinsho. 1998. — Vol. 56. -№ 2. — P.475-481.

269. Shoog, I. Status of Risk Factors for Vascular Dementia Text. / I. Shoog // Neuroepidemiology. 1998. -Vol. 17. -№ 3.-P. 2-9.

273. Vazquez, A. Teson, G. Petracca, E. Chemerinski, G.Di. Lorenzo, R. Leiguarda // Stroke.-1996.-Vol.27. -№ 3.-P.408-414.

22 Апр, 2020 | admin | No Comments

Write Reviews

Leave a Comment

Please Post Your Comments & Reviews

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *